Сцена романа «Озеро»
Егор — релокант из постфранции, вторая волна. В сорок три года он был красивым тем, что называют «манерой»: выхоленный жест, французская интонация, выученная в театральной среде, выразительный смех, полуулыбка, рассчитанная с точностью до миллиметра, — и голос, который звучал так, будто каждое слово уже согласовали с портнихой.
На Егора велись барышни сектора — даже те, кто не понимал, о чём он говорит: он говорил как, и «как» заменяло «что». Человек со стороны видел: культурный, элегантный, из большой цивилизации.
Наши братья видели другое — с первого разговора. У Рода был навык, который не занесён ни в один устав: читать людей за первые две минуты. Роман читал покупателей блока, Кира читала чужих послов, и все они прочитали Егора одинаково. За гладкостью не было ни пола, ни фундамента: спроси его, что он думает о какой-нибудь картине, — он ответит восторженно, точно и ни о чём; спроси, почему — он ответит второй восторженной фразой, из которой станет ясно, что первую он не понял сам.
Он не знал этику диалога — не потому, что пренебрегал, а потому, что не догадывался, что она существует: он перебивал, отвечал на вопрос вопросом, чужую мысль не пересказывал никогда — только подхватывал её как трамплин для своей. Философии он не знал вовсе — слова «экзистенция» и «метафизика» он употреблял как заклинания, а не как понятия; историю искусства знал поверхностно и фрагментарно: три-четыре громких имени, к каждому — вычитанная где-то история про «скандал», и на этом стройка заканчивалась.
Шизоидная складка его мышления проявлялась не в бреду, а в речи: набор блестящих обломков, между которыми не было проложено ни одного моста — он двигался от фразы к фразе рывками, и если собеседник не заметил рывка, Егор считал разговор выигранным. При этом самовлюблённость у него была беззастенчивая, почти детская: в любом разговоре о культуре Егор был одновременно участником, судьёй и главным памятником.
«Я — последний европеец», — говорил он о себе без иронии, и братья переглядывались: не европеец. Уходящий гость, который разучился стучаться, но ещё помнит, как красиво это выглядело.
О юге и о наших братьях мусульманах он говорил то, чего не простили бы в любом секторе, принявшем беженцев, — по крови, по вере, по «несовместимости с культурой». С человеком, который меряет пришельцев по крови, в секторе разговаривали коротко и без франзузских реверансов. Егор считал это цензурой и варварством…
Сцена
Спор возник из-за лота: фотография плафона Парижской оперы. Егор держал лот франкоязычной культуры и выставил плафон как «французский экспонат — вершина европейского духа, утраченного человечеством».
Алесь, пришедший сдавать в Архив папку с фотографиями витебских развалин, остановился перед лотом и сказал то, с чего начался спор:
— Это наша крыша. Егор обернулся так резко, что чуть не сбил лот.
— Простите? — «Простите» было его любимым словом: в исполнении Егора оно всегда звучало как приговор.
— Плафон Парижской оперы — ваша? Позвольте напомнить: Шагал расписал купол оперы по заказу Франции, во Франции, для Франции. Он жил там шестьдесят лет и похоронен под Каннами. Каким образом это «ваша крыша»?
— Художник расписал небо, которое видел над Витебском, — ответил Алесь. — Просто повесили его над Парижем, потому что Париж умел вешать.
— Ах, умел вешать! — Егор вспыхнул на возражение, как спираль на сквозняке, — и руки пошли в воздух, описывая траектории аргументов, которых пока не было.
— Замечательно. Типовая замена благодарности обидой! Париж дал ему всё: свободу, признание, воздух культуры. А ваша земля? Простите за резкость, но кто-то должен сказать. Белорусы. Что вы создали? Я всю жизнь живу рядом с наследием великой цивилизации — а оттуда, откуда вы, я не помню ни одного имени. Ни одного! Простите. Кто-то должен был сказать. Зал помолчал.
Алесь сделал то, чего от него не ждали: улыбнулся.
— Спасибо. Ты первый за много лет, кто назвал вслух то, что я слышу в голове каждый день. Только ты не знаешь, кому повторяешь.
— Повторяю? — бровь Егора дёрнулась.
— Повторяешь. Этот аргумент я слышал в детстве — голос говорил его слово в слово. Спорить с голосами бесполезно, они не умеют проигрывать. Поэтому я скажу тебе. И буду говорить долго.
— Пожалуйста, — Егор сел, скрестил ноги и сделал жест человека, который устраивается в собственном театре. — Я обожаю лекции. Особенно плохие.
Ответ Алеся
— Начнём с живописи, раз уж ты держишь лот. Купол оперы писал Марк Шагал — Лиозно, Витебск. Учитель его — Юдель Пэн, витебский иконописец. Хаим Сутин — Смиловичи; без Сутина Парижская школа — это Парижская школа с дырой. Осип Цадкин — детство в Витебске. Леон Бакст — Гродно: если ты хоть раз видел костюмы «Русских сезонов» — это он, и он же переизобрёл театральный костюм для всего века. Надя Ходасевич-Леже — из-под Минска, жена и соратница Фернана Леже. Кикоин, Кремень — та же земля, тот же Париж...
Ранний доступ: d-d-d.spb.ru
#научнаяфантастика #киберпанк
Сцена из главы II:
* * *
Сумка ударилась о стену плашмя, ремень хлестнул по бетону, и Роман уже был в дверном проёме, а потом в переулке, где воздух сразу стал другим: холоднее, с запахом мокрого шлака, старого масла из гаражных ям и той кислой пыли, которой тянет от бетона после дождя. Под ногами хрустело стекло. Он бежал на звук, хотя звука больше не было, только короткое металлическое шарканье где-то за поворотом, ровное, без сбоев, ни на что человеческое не похожее.
Он свернул в тупик и встал.
Там, где гаражи упирались в глухой забор корпоративной зоны, стояли двое. Не люди. Серо-матовые, без единой лишней линии, с той аккуратностью, которую не делают руками: корпус как литой, плечевые сочленения утоплены, колени чуть назад, как у крупной птицы. Модели ГомоСек-7 (расшифровка аббревиатуры — Группа Особого Мониторинга, Сектор 7). Роман знал про них только то, что рассказывал дед, и знал про слово в названии то, чего уже не знал никто: дед объяснял, посмеиваясь и косясь в сторону, что раньше это слово означало совсем другое и что его когда-то выжгли из языка целым параграфом кодекса, а потом корпорация взяла и пришила обратно к железке, и теперь никому не смешно, потому что никто не помнит.
Один из них прижимал Витю Белокрылова предплечьем к стене гаража. Не сильно. Ровно настолько, чтобы пятнадцатилетний мальчишка не мог опустить лопатки и дышал на четверть груди. Витя висел на этом предплечье, вытянувшись на носках, и у него было белое лицо и очень взрослые от страха глаза.
Лида стояла сбоку, раскинув руки, будто её руками можно было закрыть и гараж, и забор, и всю улицу.
— Да он ничего не сделал! — Голос у неё срывался на верхней ноте. — Просто мимо шёл! Он тут живёт, понимаете? Живёт!
Линзы второго андроида мягко переехали с неё на Романа. Два красных маркера легли ему на грудь и поднялись к лицу.
— Идентификация, — сказал первый.
Голос был поставленный. Приятный даже. Корпорации вкладывались в тембр: низкий, тёплый, с лёгкой придыхательной шероховатостью, чтобы человеку хотелось отвечать. Кстати, а внешность наоборот, немного напоминала женскую — на торсе специально наметили нефункциональные груди. Реально, какой-то франкенштейн и кончита вурст из Древнего Времени.
— Нарушение периметра, сектор четырнадцать, точка семь. Зафиксирована попытка доступа к охраняемому сегменту. Сопротивление влечёт применение силы.
Охраняемый сегмент начинался за ржавой дверью крайнего гаража, которую последний раз открывали лет десять назад и за которой, насколько Роман знал, был только кирпич, вода и две мёртвые кабельные трассы. Но для машины дверь стояла в реестре, а реестр не врёт. Витя, скорее всего, просто прислонился к ней спиной, перекладывая сумку с железками.
— Субъект, — ровно продолжил андроид, — отказался подтвердить статус. Начата процедура сдерживания.
— Он подтвердил! — Лида шагнула вперёд. — Он карточку показывал, вот она у него, в кармане, достаньте сами!
Андроид не ответил. Он не был обязан отвечать свидетелям, и в этом молчании было больше холода, чем во всём переулке.
Роман сделал два шага и встал между ними. Поднял ладонь, раскрытую, медленно, как показывают пустую руку.
— Стоп.
Маркеры собрались у него на переносице.
— Он со мной, — сказал Роман. — Курьерский допуск. Маршрут четырнадцать-Б, сопровождение.
Он сам не знал, откуда взял этот маршрут. Четырнадцать-Б существовал, он возил по нему тару в прошлом месяце, и на нём точно не было никакого сопровождения, потому что сопровождение полагалось курьерам совсем другой категории и совсем за другие деньги.
Андроид замер.
Это было хуже всего. Не угроза, не движение, а именно пауза: машина ушла в сверку, и где-то за кварталом, в узле, который Роман никогда не видел, строка его бейджа легла рядом со строкой протокола, и две строки начали сличать по полям. Он слышал, как внутри корпуса тихо, на пределе слуха, работает что-то вроде вентиляции. Слышал, как у Вити с присвистом выходит воздух. Слышал каплю, срывающуюся с водостока на железо.
Секунда. Вторая.
— Статус не подтверждён, — сказал андроид тем же тёплым голосом. — Субъект не включён в список сопровождаемых лиц. Квалифицируется как нарушение. Третий участник квалифицируется как препятствование.
И поднял руку…
* * *
«Озеро». Фантастический роман.
Ранний доступ:
d-d-d.spb.ru
vk.ru/igdrusart
#научнаяфантастика #киберпанк
К чему приводят неправильные (ложные) цели. Рубрика «ДЕИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ»
Деиндустриализация — это сокращение производства в экономике. Почему это плохо для любого государства и хорошо для любого человека — читайте в статьях этого раздела - https://d-d-d.spb.ru/category/deindustrialization/
Тут собраны практические руководства к действию как быть богатым и независимым от государства и глобальных корпораций, как сохранить здоровье себе и членам своей семьи и выжить в современных реалиях путём создания частного подсобного хозяйства (крестьянство, фермерство).
В данном случае было допущено несколько стратегических ошибок, которые привели к полному провалу:
1. Навязанное обществом общее мнение о том что жить в квартире и в городе в целом - это хорошо;
2. Навязанное обществом общее мнение о том что строить семью и семейный очаг в квартире - это правильно;
3. Ошибочная теория об обогащении на криптовалютном рынке, тем более в shit-коинах;
4. Игнорирование риск-менеджмента в инвестициях;
5... Напишите ваши варианты ошибок.
#ипотека #покупкаквартиры #кредиты #криптовалюта #обман