В тёмных длинных коридорах
слышен лай, да ветра вой.
Но не слышно разговоров
за надёжною стеной.
Разбрелись и тихо дышат,
чтоб друг друга не спугнуть.
Только шума бы не вышло,
не вздохнула б громко грудь.
Дождь несёт одни печали.
Осень хмуростью дрожит.
Все забыли, что в начале
торопились быстро жить.
Планы были грандиозны –
мир открыт, коснись рукой.
В океан? Да хоть в сам Космос! –
за высокою мечтой!
Пронеслись года, десятки
лет. Растерзаны мечты.
Нынче осень, слишком зябко,
чтоб куда-нибудь спешить.
Благодать – тишь в коридорах.
Только б в них не увидать
тех, кто адресован скоро
в дом казённый провожать.
Ветра свист и дождь понурый,
а в округе – никого.
Здесь особая культура –
не займАй – и всем легко.
Осторожная леди в броне из металла,
только рацио-действия принципом стали.
Путь логически выверен, со стороны
наблюдаются битвы под вывеской «жизнь».
Но, внезапно волна с головой накрывает…
Где манеры и логика? Входит в мир таинств,
окунается в чувства, резонность забыв.
В сердце – он, и к нему неудержный порыв.
Непонятно, где делись зароки, обеты.
Необузданно хочется быть им согретой.
Хоть магнит с мега-мощностью невыносим,
отстраниться, прозреть, отрезветь нету сил.
Он расплавил броню так легко, элегантно,
снял оковы и тело наполнил желаньем.
Словно глиной податливой стала, любя.
Мысль к нему не сдержать: «Я хочу лишь тебя...»
И её вновь и вновь с головой накрывает…
Где манеры и логика? Входит в мир таинств,
окунается в чувства, резонность забыв.
В сердце – он, и к нему неудержный порыв.
Непонятно, где делись зароки, обеты.
Необузданно хочется быть им согретой.
Хоть магнит с мега-мощностью невыносим,
отстраниться, прозреть, отрезветь нету сил.
Невыносимо хочется дотронуться,
коснуться рук и губ твоих сейчас.
И пусть в глазах бессонница-нескромница
плутает также, как и в первый раз.
Вдыхает в кровь искристые симфонии,
волнует, будоражит и пьянит.
А волшебство гуляет по ладоням и
рождает в них пульсирующий бит.
И ты – одно тотальное присутствие:
дыхание, движение, полёт.
Разъятие рисуется безумием.
А вместе – нечто важное сбылось.
Не выпускаешь из своих владений и
оковываешь ласками, шутя.
Быть пленницей – что может быть бесценнее,
чтоб доказать реальность бытия?
И ты – одно тотальное присутствие:
дыхание, движение, полёт.
Разъятие рисуется безумием.
А вместе – нечто важное сбылось.
«Когда я пойму, что любовь моя больше женщине не нужна - тогда наступит конец моей земной жизни!
Только так и ни копейки меньше!»
(Гай Юльевич)
* * *
Мы вдвоём наш сюжет пишем,
только так что-то жизнь значит –
если вместе с тобой дышим,
вместе в радости и в плаче.
Нас такими Господь сделал,
и вдохнул дух во плоть с кровью.
Свёл двоих, молвил – быть целым
и друг друга делить долю.
И сплелись мы с тобой крепко,
и насквозь проросли спешно,
став внезапно одним нервом.
По частям разделять тщетно.
Но в вышинах часы держат,
из которых песок сыплет.
Сколько времени нам сверху
уготовили до тризны?
Очень странно Творец любит:
дав земные дары, множа,
дав любовь и связав судьбы,
всё мгновенно забрать может.
Без любви больше нет смысла.
Стужа душу насквозь режет.
Это просто конец жизни.
Только так, и никак меньше.
* * *
Фотографии: Джек Хьюстон Jack Huston
Ты стучишься упорно в душу.
Говоришь, что скучаешь сильно.
Появляешься - если нужно,
и уходишь - когда решил так.
Ты - как ветер свободный горный.
И стихия, что сносит крыши.
Океаном пленённый город,
где на дне жемчуга сокрыты.
Ты приносишь тепла частицу,
а потом исчезаешь резко,
часть меня изымая блицем.
Без тебя отыскать где место?
Ветер вольный - он настоящий,
взаперти - словно в ссылку сослан.
Ну а с виду - дела блестящи,
всем на зависть, с красивым лоском.
И никто замечать не хочет:
без тебя сиротливость гложет
и минуты как вечность ходят,
в них легко потеряться можно.
Но кто я без тебя? - лишь имя
со второю открытой датой.
То ли - жизнь, то ли - тень в унынии,
что хранит память «о когда-то».
Как же мы подошли так близко,
став случайно открытой раной?
Порознь наши пути немыслимы,
но и вместе быть нереально.
"А иной раз, когда тишина кричит, приходится заглушать ее самым громким, что у тебя есть."
Эрих Мария Ремарк
* * *
А иной раз,
когда тишина кричит,
немотой фраз
в груди и в висках стучит, –
я хочу выть,
что мочи реветь, орать.
Чтоб накал сбить,
с души наконец убрать.
Заглушить боль
хоть как-то – но чтоб прошла,
изошла в ноль,
себя изжила дотла.
Пусть уйдёт прочь
удушливый липкий бред.
Прочь – в свою ночь
исчезнет, истлеет след.
Но оглох мир:
реви ли, ори – стена! –
словно сам сир,
от сирости век стенал.
Словно сам слог
боится промолвить вслух.
Оттого слёг
в безмолвие. К боли глух.
Весь игнор – жесть!
Молчание – лёд сплошной!
Это что? – месть?
Забава с живой душой?
Для чего?! Бред!
Где громкости столько взять,
чтобы крик впредь
из всей тишины изъять?
Тишина – жуть! –
как будто в чужом краю:
мир вокруг чужд,
и в нём не найти приют.
Тишина бьёт
наотмашь с плеча. Опять
достаёт, жмёт.
Вот-вот – и пора пропасть.
Тишина, врёшь! –
тебе не сразить меня!
От тебя дрожь –
зачем мне нужна она?
Не кружи вкруг,
пугая и сея гнёт!
Мне милей звук
сердечных и тёплых нот.
По фильму Андрея Тарковского «Сталкер»
* * *
Зона – твоя. Иди.
Хочется, нет – кто спрашивал?
Многое впереди
будет: чуднОе, страшное.
Непредсказуем путь.
Просто – что глазу видимо,
а прикоснёшься – муть
лихо с лихвою выдана.
Прямо идти нельзя,
веря в логичность бытности.
Вслед за другим стезя
пагубна и губительна.
Если начнёшь спешить –
дел натворишь – расхлёбывай.
Но и назад закрыт
путь – бесполезно пробовать.
В Зоне любая ложь,
скрытая точно намертво
в тайных застенках лож
памяти, – ярче пламени.
Зона жива. Она
считывать любит импульсы.
Их распознав сполна,
в такт – резонанс усиленный.
В эту игру включась,
сердцем касайся сути и
будь снова здесь, сейчас,
в полном своём присутствии.
Смело иди вперёд.
Лучше бы – с мыслью чистою:
не утаить – прочтёт
истину.
«Виновен художник только в двух случаях: уже упомянутого отказа от вещи (в чью бы то ни было пользу) и в создании вещи нехудожественной. Здесь его малая ответственность кончается и начинается безмерная человеческая.»
(Марина Цветаева, «Искусство при свете совести»)
* * *
В витиеватой темноте
иду на ощупь.
Влечёт свернуть туда, мне где
намного проще.
Какой резон себя сюда
влагать настолько,
когда в ответ – осколки льда
да кривотолки?
Не лучше ли сиять в лучах
опять и снова
и благосклонность прилучать
угодным словом?
Удобен и для всех хорош.
Респект освоен!
«Да только стоить будешь грош! –
пророчит совесть. –
С собой – в ладу быть, – упустив
то, что искомо?!
Да сей елейный позитив
пойдёт оскомой!»
...И я ныряю в непрогляд,
во мрак кромешный,
где только давящая мгла,
и, как насмешник
над необузданной судьбой,
иду на ощупь.
И путь прокладываю свой
в бытийной толще.
* * *
В убогости света
сквозь сильную проседь
беседую с ветром
которую осень.
Ему доверяю
все тайны, секреты,
и радуюсь крайне –
вниманьем согрета.
И не одиноко
уже, и не страшно,
что было так много,
но всё – во вчерашнем.
Грядущее ж – смутно,
мы в нём не моложе
и сиюминутно
прощанье быть может.
А ветер-проказник,
наслушавшись вдоволь
затейливых сказок
и мыслей бредовых,
то шустро, то чинно
уносит куда-то
в закаты кручину
с листвою из злата,
слагает осанны,
вальсирует ноты
и ткёт из тумана
волшебное что-то.
Игрив и несдержан,
порывами дразнит,
рождая тем в сердце
блистательный праздник.
Самозабвенно правит балом случай.
Рассчитывая каждый шаг и чих,
он сталкивает избранных двоих
в сплетеньях мироздания излучин.
Тандем тот может сделаться колючим,
коль в царстве чувств безоблачно-цветных
врасплох сведёт к нулю один из них
другого суть, тем растворяя лучик.
Но возродится через терний сонм
душа живая с россыпью заплаток,
поэзии доверит странный сон –
печали светлой лёгкий отпечаток.
И мир увидит вдохновенный стих,
где между строк любви изящный штрих.
Его сомненья
наводят стужу:
он не заметил
родную душу.
Прошёлся браво
по нежным строчкам.
Налил отравы –
полил цветочки.
Но опыт горький
ростки приносит,
всю ценность только
поймёшь ты после.
Быть благодарным
словам-иголкам –
Они коварны,
но всё же с толком
Ниточки, ленточки с лёгкостью рвутся.
С ними – душа на шальные осколки
хочет скорей разлететься и смолкнуть.
Только не выйдет так солнечным утром.
Утречко шепчет: – Пора измениться!
Незачем биться в ненужном унынье.
Слёзы потоками лишние ныне.
Жизнь продолжается с новой страницы.
Красками мир разукрась. Пусть улыбки
встречных прохожих тебе помогают.
Вечно хандрить – не твоё, ты другая.
Вот и очнись от причуды. Будь гибкой!
Где – промолчи, ну а где-то – гротескно
вихри эмоций создай. Будь нескучной!
Это поймёт, кто с тобою созвучен.
Вместе пройдёте этап интересный.
Жизнь увлекательна. Главное – верить:
вслед за ненастьем живое согрето
тёплым и трепетным солнечным светом
и открываются важные двери.
Ниточкам, ленточкам виться и виться
и обрамлять то и дело заплатки,
памяти ткань оставляя негладкой.
Но это – опыт для новой страницы.
Город уснул крепко.
Стихнул поток мыслей.
И подошло время
важных ночных истин.
Пламя Луны правит.
Свет с высоты льётся.
Хватит чужих правил!
Хватит чужих солнц тут!
В мраморе дым бродит.
Меряет тень смокинг.
Принят ночной кодекс,
в нём запрещён окрик.
Хватит чужих встрясок
в торопи дней душных!
Сброшены прочь маски,
обнажены души.
Здесь, в темноте, можно
сумрака стать частью
и во сто крат больше
считывать, чем глаз твой,
Вычеркнуть, что чуждо.
Слушать себя. Слышать
то, что тебе нужно,
то, что тебе ближе.
Видеть в ночи звёздной
лучше, чем в дне светлом,
сущность вещей сложных.
Чуять, дыша ветром.
Город уснул крепко.
Стихнул поток мыслей.
И подошло время
важных ночных истин.
Пламя Луны правит.
Свет с высоты льётся.
Хватит чужих правил!
Хватит чужих солнц тут!
* * *
Иллюстрация из открытых источников сети Интернет
Иллюстрация: Разумов Константин, «Очаровательная незнакомка»
* * *
Почему без тебя я
в буднях и в торжества днях
обойтись не могу, а?
Без тебя этот мир наг.
Оголён, как и мой нерв.
Истончён – лишь один звон.
Безнадёжно уныл, сер.
Не цепляет красой он.
Вдруг очнусь без тебя! Рёв!
То ли сон, то ли явь тут
без тебя. Пламенит кровь
оголтелость таких дум.
Не могу обойтись без
фраз твоих, глаз твоих, ведь
без тебя – только мрак бездн
и никак не найти свет.
Без тебя – я – не я. Знай.
Без тебя – стон и стынь жил.
А с тобой – на земле – рай.
А с тобой – я хочу жить.
Почему без тебя я
в буднях и в торжества днях
обойтись не могу, а?
Без тебя этот мир наг.
Оголён, как и мой нерв.
Истончён – лишь один звон.
Безнадёжно уныл, сер.
Не цепляет красой он.
Где-то в дебрях снегов из разверзнутых врат,
неприкаянной стужи и тысяч забот,
облекающих души в минорный наряд;
где прогресс для живого – почти антипод:
в ускорении дел он бездушен и лют,
никому не спастись от такой быстроты;
где вдали громыхает отнюдь не салют
и врезаются всполохи сколком в черты –
словно мир параллельный – убежище-скит.
Здесь иные реалии, времени бег.
Здесь безумие агломерации спит,
и царит во главе всех времён человек.
Из волнующей близости черпает то,
от чего растворяется фальши броня.
И уже осязаем пространства исток,
квинтэссенция истинного бытия.
Вот она – настоящая цельная жизнь!
Вдохновенна полётность и тело поёт.
И взмываешь на небо седьмое – держись!
Не случаен. Сквозь терния – смело вперёд!
* * *
Иллюстрация из открытых источников сети Интернет
Реют удивительно странные
идеи. Им вослед не угнаться.
Суть бы уловить. Но абстрактная
иллюзия, своей красотою маня,
всё время отвлекает меня
и требует других декораций.
Правила исполнить немыслимо –
их просто нет. Движенье на ощупь.
Веря синеве неба чистого,
шагаю от прозаики будничных драм
в мелькании имён – в никуда.
Но с каждым годом виденье проще.
Всё, чему учили с серьёзностью,
не вынесло проверки на прочность:
принципы диктуются звёздами.
И только им известен маршрут ста дорог:
что планам пойдёт поперёк,
а что произойдёт в час урочный.
.
Иллюстрация: Pawel Kuczynski «Ocean»
* * *
Кто я со своим корабликом
против мощи мировой
океана тайн бескрайнего,
что хранит энигм с лихвой?!
В глубине сокрыто, спрятано
от внимательнейших глаз
тщательно и аккуратно то,
что узнать не пробил час.
Наблюдаю. Мысли разные.
Но так хочется нырнуть,
погрузиться в воды радостно,
заглянуть туда, вовнутрь,
где находятся источники
света, что возник во мгле,
слова первого. Знать точно бы
жизнь откуда на Земле.
Мне отчаянно прорваться бы
в самый лучший час времён,
где один язык и братья все,
мир любовью упоён.
...И вдруг слышится: «Всё вовремя.
Храброй будь и просто верь.
И к таинственным сокровищам
отыскать сумеешь дверь.»
...Кто я со своим корабликом
из газетного листа?
Против Мирозданья - капелька
в кратком миге бытия.
Иллюстрация: Tran Nguyen
* * *
Жизнь-сеньора часто
при своём дворе
создаёт с участьем
общество для встреч.
Тонко приучает
только сообща
каждое начало
в бытность воплощать.
Заплетает судьбы.
Вьёт за нитью нить.
Связывает, будто
не разъединить.
Попадая в бурных
дел круговорот,
каждый верит: будет
вместе лишь вперёд!
Но внезапно скучно
делается ей:
сколько можно кучно
жить в потоке дней?
На других надеясь.
За чужой спиной.
Грусть-тоска в неделях
тиши затяжной.
Время изменений.
Время новизны.
Рвутся связи-звенья.
Радуется жизнь
тишь срывая с петель.
И поруки круг,
многими воспетый,
исчезает вдруг.
В новых зимах, летах
выпала судьба
разбрестись по свету
проявлять себя
На нежданной воле
стать смелей в разы.
Не бояться боле
чьей-нибудь грозы.
Подгоняют споро
перемен ветра
Бесполезно спорить
с той, кто так мудра.
В сменах декораций
идеален драйв.
Нечего бояться.
Жить пришёл? Играй!
Иллюстрация - с сайта kaifolog.ru
* * *
Непослушный и капризный
карапуз нырнуть спешит.
Но в глуби полно сюрпризов:
сор на дне сварганил щит.
Банки-склянки, пластик, мусор –
в море горы вторсырья.
Впору взять огромный рупор
и кричать: – Да так нельзя!
Но приноровилась рыба
жить меж трубок и бачков –
жести резкие изгибы
создают надёжный кров
и за ним легко укрыться
от таких шальных ребят,
что смальства полны ехидства,
слушать предков не хотят.
Всё меняется в природе.
Зло становится добром.
Но, вот лучше прыгать в воду
только если знаешь дно.
Холодно, ветрено и то и дело
льют затяжные дожди.
Тут бы в тепле и довольствии тело
баловать, а не идти
мимо захлопнутых наглухо чьих-то
отгородившихся душ –
им не до чуждых их чаяний, чихов и
их некасаемых нужд.
Как же так вышло – в творении вышнем
редкостнейшей красоты
души к лишениям ближних недвижны?
Сплошь безразличия стынь.
Но – воля свыше – явиться Младенцу
в этот жестокий вертеп,
где лишь мечтать о пути благоденствия –
в битвах страдать и терпеть.
И, от ударов как ни было б больно,
милостью сердца обвить
каждого. Быть до последнего полным
неугасимой любви.
Дай же, Творец, пониманий идущему:
хоть путь земной и тернист,
что проживается – важно в грядущем.
В каждом мгновении – смысл.
* * *
Иллюстрация из открытых источников сети Интернет