Как поэт Владимир Высоцкий «перепел» строгую таможню с помощью одной гитары и хриплого баритона

Как поэт Владимир Высоцкий «перепел» строгую таможню с помощью одной гитары и хриплого баритона — Владимир Семенович, это международный скандал! — вбежал в номер парижской гостиницы взволнованный французский импресарио, размахивая утренней газетой. — Вся европейская пресса пишет, что вчера после концерта вы отказались садиться в самолет, зашли в портовый трактир на окраине Марселя, напели всем рыбакам свои песни про канатчиков и альпинистов, а потом, когда прибыла местная жандармерия, заставили капитана полиции петь хором «Охоту на волков»! На вас подали в суд за нарушение тишины и разрушение французской меланхолии! Высоцкий, с его пронзительным взглядом, в расстегнутой рубашке и с неизменной семиструнной гитарой в руках, лениво выпустил дым от сигареты и расхорхорился фирменным, сорванным до хрипоты голосом. — Голубчик, не делайте из мухи слона. Французские жандармы просто никогда не слышали настоящего русского надрыва вживую, они думали, что это акустический спецназ. А если капитан полиции не умеет подпевать в унисон после хорошей порции бордо, значит, он плохо учился в Сорбонне. Всё прошло культурно, с душой и без единого штрафа. Но что же предшествовало этому триумфальному и дерзкому «культурному обмену» главного поэта и барда страны с чопорной европейской публикой? Предыстория: Бунтарь на французских берегах Дело было в разгар 1970-х годов во Франции. Владимир Высоцкий был на пике своей творческой формы. Его гастроли по Европе, вояжи с Мариной Влади и невероятная внутренняя свобода взрывали любые привычные рамки. Его песни, пропитанные искренностью, болью и невероятным драйвом, одинаково мощно звучали и на кухнях московской интеллигенции, и в залах Парижа. Однако западная сытость и бюрократическая правильность иногда смертельно утомляли поэта. Высоцкий обладал колким чувством юмора, бешеной энергетикой и обожал разрушать любые границы с помощью честного слова и аккорда. Сама шутка: Трактир, гитара и «Охота на волков» В тот вечер после изнурительных съемок и долгих разговоров Владимир Семенович, все еще находясь под впечатлением от парижских дорог, решил заглянуть в маленький портовый паб на окраине Марселя, где местные портовые рабочие как раз спорили о жизни за кружками пива. Хозяин заведения, услышав русскую речь и узнав знакомый по пластинкам голос, замер за стойкой. Паб был забит французами в рабочих спецовках, которые, конечно, тоже знали Высоцкого по записям, привезенным из СССР. Увидев вошедшего поэта, все мгновенно притихли. Высоцкий, вместо того чтобы сесть в дальний угол, подошел к свободному стулу, хитро подмигнул бармену и... внезапно взял резкий аккорд, затянув лихую «Чучундру», а затем перешел на пронзительную «Песню о друге». Трактир замер, кружки перестали стучать о столы, а потом весь зал начал пытаться подпевать на свой лад. Праздник был в самом разгаре, когда в помещение вошли два жандарма, привлеченные громким хохотом и перестуком гитарных струн. Увидев в центре зала поющего русского барда, стражи порядка растерялись. Но Высоцкий не растерялся. Он подошел к ним, обнял за плечи и громко объявил на весь зал: — А сейчас, господа офицеры, специально для французской полиции — «Охота на волков»! На бис! Британские... то есть французские жандармы, очарованные невероятной харизмой артиста, забыли про должностные инструкции. Они начали хлопать в ладоши, а затем, к восторгу всего порта, действительно попытались повторить припев хриплым басом. Финал истории На следующее утро газета «Монд» вышла с заголовком: «Русский поэт преподал марсельской полиции урок вокальной дипломатии». А Высоцкому принесли в отель записку от капитана жандармерии: «Песни прекрасны, но в следующий раз предупреждайте о волках заранее». Так Владимир Высоцкий доказал, что настоящий талант и честная песня сильнее любых языковых барьеров и полицейских протоколов.